Одним из самых интересных явлений Голливуда последних лет - расцвет карьеры Николь Кидман после расставания с Томом Крузом. Она была той, кто убедила его работать со Стэнли Кубриком и за прошедшее десятилетие она снялась в целом ряде небольших, но увлекательных фильмов, работая с режиссерами которыми она восхищается: Алехандро Аменабаром, например. Джонатаном Глэйзером в Рождении, Ларсом Фон Триером в Догвилле. И вот теперь с Ноем Баумбахом.

Может быть она лучше чувствует себя в драме, чем в комедии. "Колдунья" и "Степфордские жены" не стали ее звездным часом.

Но эта умная и разнообразно талантливая женщина, которая способна сниматься в блокбастерах (чья Миссис Коултер в Золотом Компасе была просто обольстительно безжалостна), все время в поиске более камерных, малобюджетных, рискованных фильмов.

Но от чего, именно, "Марго на свадьбе"?

Джули Ригг:
В-первых, Николь, поздравляю вас с "Марго на свадьбе". Марго - яркий, запоминающийся характер. И к тому же очень узнаваемый. Как вы взялись за эту роль?

Николь Кидман:
Да, Я думаю мы все бывали иногда "Марго" в нашей жизни или прошли ее путь на определенном этапе, но я думаю это способ Ноя Баумбаха рассказать историю таким образом. Даже при том, что вы можете сказать, что он обожает Бергмана и очевидно Вуди Аллена, я думаю, что он имеет собственный голос и он очень силен и он прозвучал громко еще в его фильме "Кальмар и Кит", то же в "Марго на свадьбе".

Джули Ригг:
Да, я думаю "Кальмар и Кит" так же прекрасен, но если вернуться к сестрам... он сознательно держал в уме Бергмана? Я думала Эрика Ромера...

Николь Кидман:
Он заставил нас посмотреть множество фильмов Бергмана и мне кажется, что Ной смешал европейское кино и придал ему нью-йоркскую чувствительность...

Джули Ригг:
Почему Марго имеет эту потребность подавлять людей? Почти с первых кадров, не столь явно, как проявится это дальше. Вы должны были развить какую-то идею по поводу ее странности.

Николь Кидман:
Да, как актриса, я старалась выразить внутренние качества моего персонажа. Когда Ной прислал мне сценарий и я встретилась с ним в кофейне, в то время я жила в Челси в Нью-Йорке и в этой маленькой кофейне через дорогу от моей квартиры, мы сидели там и он дал мне сценарий и сказал: "Я не знаю, позвонишь ли ты мне завтра, прочти это и посмотри, если захочешь сыграть Марго, то Дженнифер Джейсон Ли будет играть другой характер (Полин)." Я в то время не знала, что это его жена, сказала что: "О, я люблю ее" и я только что, неделю назад, посмотрела "Кальмар и Кит".

Я прочла сценарий и позвонила ему на следующий день и сказала: "Безусловно, согласна сыграть эту роль, но она кажется настолько чуждой мне, я должна найти ключи к ее душе. Я хочу играть вещи, которые я не понимаю и учусь понимать. Это - часть моего желания, как актрисы, понимать психику других людей, человечность и понимать, почему люди делают это и пытаться получить доступ к их порокам, так же как добродетелям.

...Джули Ригг:
У вас всё же получается показать некоторую ранимость...

Николь Кидман:
Надеюсь, получается, потому что в фильме и так много жестокости.

Джули Ригг:
О да, много. Когда я думаю о выборе ролей, которые вы играли в вашей карьере, то фильмы, находившие самый большой отклик у меня - очень непростые, в которых вы не обязательно играете приятных людей. я думаю Грэйс в "Догвилле" была фантастическим персонажем, и это очень тяжелый фильм для зрителя, потому что она (Грэйс) вроде как метафора добродетели, но при этом с не сильно значительным запасом доброты.

Николь Кидман:
Ларс всегда испытывал меня на эту тему, потому что я думаю, она (Грэйс) считает что как раз у нее-то гигантский запас доброты, которая по причине крайней степени её сострадания перестаёт быть добротой. Посредством брехтовской техники Ларс исследует философию нашей жизни, и меня всегда притягивали те режиссёры, которых я признаю прежде всего философами, да и потом ты не всегда получаешь возможность сделать фильм вроде такого ("Догвилль"), потому что часто на это невозможно найти деньги и ты должен снимать это практически за копейки, и одновременно с этим возникает не так уж много сценариев с такими объёмными идеями. Кубрик был одним из первопроходцев, снимавших фильмы как философские идеи, и я думаю, Ларс двигается по тому же руслу.

Джули Ригг:
Я говорила с Ларсом пару раз, и он настоящее наказание. Что он заставлял вас делать во время съёмок... я имею в виду, в фильме вы собачий ошейник таскаете и на цепи сидите, вот насколько его методы работы нестандартны?

Николь Кидман:
Совершенно нестандартны, и это еще одна причина почему он привлекает меня - потому что весь мой путь как актера это авантюра, приключение, экспериментирование, и я всегда терплю неудачу с фильмом, если я пытаюсь подчиняться правилам, и очень часто люди хотят, чтобы ты делал коммерческие фильмы, потому что коммерческое кино каким-то образом в их понимании гарантирует долговечность, но я окончательно убеждаюсь в мысли, что я должна оставаться верна своей природе, а я по природе нон-конформист. С таким проектом, как "Догвилль", пришлось поехать в Швецию, жить там в одном доме с десятью другими актерами, где все время было темно и кругом один Ларс Фон Триер и ты работаешь с ним с 10 утра до 4 дня и всё, но при этом у Ларса камера работает с самой первой минуты, как только ты ступаешь на съёмочную площадку.

Джули Ригг:
Я читала интервью с Полом Беттани в то время, когда вышел "Догвилль", в котором он рассказал, что когда вы двое были представлены друг другу, Ларс оставил вас наедине, вы начали беседовать, как вдруг услышали шум на балконе, где обнаружили что Ларс устанавливает там подслушивающие устройства.

Николь Кидман:
Шок! И это было только начало. Помнится, я раза три хотела выбыть из съёмок только потому что он говорил "Сейчас свяжу тебя и выпорю!", а я ему: "Чего? Я тут всё отрепетировала с тобой, проработала с тобой столько времени, а теперь ты мне заявляешь что хочешь меня связать и высечь?" Но в этом весь Ларс, и Ларс может спустить штаны и стоять на съёмках голым, а ты будешь умолять - "Ой ну надень штаны обратно, Ларс, пожалуйста, давай просто снимать кино!", но он очень, очень жесткий, совсем как ребенок в том смысле, что может сказать и сделать тебе, все что захочет. Мы ужинали вечерами и почти каждый раз ужин заканчивался моими рыданиями, потому что Ларс сидел рядом, напивался персиковым шнапсом, начинал приставать, а я пыталась уйти... короче, на утро мы всё равно шли вместе на съёмки. И говорю я это теперь со смехом.

Джули Ригг:
Теперь я понимаю, почему вы не стали делать с ним сиквел.

Николь Кидман:
Я не стала делать с ним сиквел, но я до сих пор в дружеских отношениях с ним странным образом, потому что я восхищаюсь его честностью и воспринимаю его как настоящего художника, и скажу, о господи, в этом мире так тяжко иметь свой собственный голос, а у него это есть, и он до сих пор не продался никому, и я восхищаюсь этим.

Джули Ригг:
Вы сказали, вас привлекает всё авантюрное, проекты-аутсайдеры, не потому ли это так, что вы думаете, что ваши лучшие работы – это очень тёмные персонажи, часто невротики, не особо приятные окружающим?

Николь Кидман:
Надеюсь, что нет, не так. Я люблю «Холодную Гору», я люблю «Мулен Руж» и совсем не думаю, что эти фильмы с мрачными темами. Я полагаю, это просто… так меня «определили», но в тоже самое время я всегда могу привести обратный аргумент, который по моему мнению должны бы сделать критики или журналисты. Лично для меня очень сложно препарировать свои собственные работы, но я люблю работать с Базом (Лурманном), который умеет показать всё радостное во мне, он действительно умеет, и я надеюсь это получилось в «Австралии», как это получилось в «Мулен Руж». Те роли для меня обладают балансом, потому что они о любви в её чистой форме, нежели о любви в её темном значении.

Джули Ригг:
И один из маленьких фильмов, которые вы сделали и который был о любви…

Николь Кидман:
Большинство их было о любви.

Джули Ригг:
… я про Анну в «Рождении». Люблю этот фильм.

Николь Кидман:
И я люблю этот фильм.

Джули Ригг:
В нем было столько нежности, но одна только мысль о том, что женщина влюбляется в 10-летнего мальчика, объявившего себя её мёртвым мужем, заставила большинство людей чувствовать себя очень дискомфортно.

Николь Кидман:
И это нормально. Я не думаю, что этот дискомфорт был отталкивающим. Я не заинтересована в том, чтобы вызывать своей ролью непристойный, грязный дискомфорт.

Джули Ригг:
Нет, в этом была нежность.

Николь Кидман:
Конечно, мне интересна возмутительность происходящего, но я всегда была убеждена, что «Рождение» - это фильм, который говорит о любви, о потере любви, о скорби и о том, насколько уязвим и подвержен всевозможным уверованиям и идеям человек в таком состоянии. Именно так я прочитала этот фильм, как более глубокую идею, нежели просто фильм о 10-летнем мальчике и 35-летней женщине.

Джули Ригг:
В фильме есть вызывающая сцена в ванной, но в общем-то всё что мы видели - это женщина, начинающая освобождаться, оттаивать от скорби…

Николь Кидман:
И этот процесс завораживает, и я думаю если все мы способны на крайнюю форму любви, то способны и на крайнюю форму скорби и боли, которые тоже остаются внутри навечно. Мне нравится как «Рождение» начинается со сцены, где она на кладбище, и десять лет прошло уже, а она всё ещё плачет у его могилы. Её жених привозит её к могиле ее умершего мужа. Вот то, что я называю интересным кино.

Джули Ригг:
Могу я спросить вас, стало ли сложнее находить интересные роли с наступлением возраста?

Николь Кидман:
Только что я из-за беременности отказалась от «Чтеца», роль в котором является одной из самых интересных ролей за последние десять лет, и добровольно отдала роль Кейт Уинслет, которая будет совершенно великолепной в этом фильме. Но – нет, мне 40 лет и на этом этапе все кажется… Дэвид Хэйр написал сценарий, Стивен Долдри режиссирует, и это сногсшибательная история. Про женщину и молодого мальчика, снова, но на этот раз женщина – нацистка… не знаю, читали ли вы книгу.

Джули Ригг:
Да, читала, была потрясена.

Николь Кидман:
Мощная книга, согласна, она потрясает до глубины души, и опять же речь в ней идет о стыде и идее целой нации, живущей со стыдом, Просто огромные темы. Это было у меня в планах, но я надеюсь в моем будущем еще найдется место для других подобных возможностей. Надеюсь, как женщине, которая живет своей жизнью, такие возможности ещё будут мне дарованы. Я всегда сохраняю очень крепкие отношения с режиссерами, у которых работала, так что они всегда приходят ко мне с их новым материалом, да и к тому же кроме Долдри, Энтони Мингеллы, База и Ларса в мире есть еще ряд потрясающих режиссёров.

Джули Ригг:
Может, вы сделаете предложение Ларсу сняться в его фильме на условии если он прилетит к вам в Австралию?

Николь Кидман:
Он буквально недавно предложил мне сняться в его фильме под названием «Антихрист», от предложения я отказалась. Кто-то снимется в определенной мне роли, но это буду не я.

Джули Ригг:
С беременностью все в порядке? Это такое волнительное время в жизни.

Николь Кидман:
О да, волнительное, а еще очень обнадеживающее, обнадеживающее время. Я совершенно поглощена сейчас и… знаете, когда видишь результаты ультразвука, как твой ребенок растет внутри тебя… я ведь и понятия не имела, что хоть раз в жизни испытаю это. Так что я… да, просто поражена сейчас, и благодарна, и забочусь о своем ребенке и о себе и о моем муже на этом этапе моей жизни.

Джули Ригг:
И пусть все пройдет гладко, наслаждайтесь материнством. Один последний вопрос, просто в тему «Чтеца»: а вы читаете? Мне кажется, вы любите читать.

Николь Кидман:
Да, люблю. Мне кажется, маленькая девочка стала актрисой из-за чтения, потому что я просто растворялась в романах, и уже говорила раньше, что мои рыжие волосы и светлая кожа были не самым подходящим сочетанием для Австралии, где ты все время под солнцем, так что моя мама все время держала меня дома, так что когда моя сестра, у которой менее восприимчивая кожа, веселилась на пляже, я все время с 11 лет сидела в доме с моими книжками.

И вот что интересно, то что всегда казалось моим бременем, вдруг обернулось настоящим даром. Так я открыла для себя… я прочитала тогда почти всех русских писателей, и мне было совсем немного лет, когда я прочитала «Преступление и наказание» и «Войну и мир», и я спала и видела себя Наташей, становящейся Мадам Бовари. Вот что освободило мое воображение и как следствие привело к тому что я настолько растворяюсь в своих персонажах, влезаю в самые разнообразные образы, так что я продолжаю читать и сейчас.

Джули Ригг:
Что вы читаете в данный момент?

Николь Кидман:
Только что закончила «The Memory Keeper’s Daughter» (бестселлер Ким Эдвардс 2006 года) и читаю «Есть, Молиться, Любить», и сейчас я колеблюсь, что может снова взяться за классику или… я никогда не читала «В поисках утраченного времени», так что может остановлюсь на этом варианте.

Джули Ригг:
Лично я застряла на первом томе, должна признаться.

Николь Кидман:
Ну для меня это вроде хорошего баланса, когда я читаю сперва современную литературу, а потом возвращаюсь в прошлое. И еще я собиралась прочитать «Дорогу» (получивший Пулитцера роман Кормака Маккарти), которая, говорят, очень хороша. ...

Джули Ригг:
Это было замечательно, мы прекрасно побеседовали. Доброго вам пути.

Николь Кидман:
Спасибо и вам того же.